|
                    |
 |
   ПЕРСОНАЛИИ Шел 1908 год. Михаил Булгаков заканчивал курс обучения в первой гимназии города Киева. В это время подруга матери - Софья Николаевна Давидович - привезла на летние каникулы из далекого Саратова племянницу Тасю. Она была чуть моложе Миши, училась в местной гимназии. Булгаков охотно взялся ее опекать, познакомил с городом. В семье Булгаковых Тасю приняли тепло. Тогда в квартире звенели молодые азартные голоса, раздавались звуки музыки, слышался смех. Как правило, собирались по "нечетным субботам". Близкие люди вспоминали: "Миша был неизменным участником всех семейных праздников-именин. Где был Миша, там неизменно царили шутки, смех, веселье и остроумие... Игра в "шарады" превращалась в маленькие театральные представления... В изобретательности сюжетов Миша был неистощим. Кроме того, он экспромтом писал небольшие рассказы, кото- рые вызывали безудержное веселье и смех". В такой семье Тася чувствовала себя как дома. Несмотря на свои юные годы и хрупкое телосложение, она обладала крепким характером, твердой убежденностью, неисчерпаемой верой в удачу. В этом она была очень схожа с Мишей. Нельзя умолчать о существовавшей в роду писателя склонности к медицине. В Москве по врачебной части успешно трудились дядя Коля и дядя Миша - родные братья матери. Брат Николай впоследствии стал известен как врач-бактериолог Пастеровского института в Париже. Сестра Вера также связала свою судьбу с медициной. Итак, выбор сделан. Сделан, вопреки желанию матери. Много лет спустя Михаил Булгаков признается, что Варвара Михайловна "мечтала об одном, чтобы ее сыновья стали инженерами путей сообщения". Миша сумел реализовать свой план, убедив мать. И в этом ему помогла поддержка Таси. Шли месяцы, летели дни учебы в университете. Привязанность Михаила к Тасе росла, и на рождественские праздники, накануне нового 1912 года, Булгакова пригласили ее родители. Михаил ехал в город Саратов, испытывая приятное чувство познания нового. Действительный статский советник Николай Николаевич Лаппа - отец Таси - был управляющим Казенной палаты. Его семья занимала квартиру в том же доме - министерства финансов - под N 65, на углу улиц Вольской и Большой Кострижной (ныне улицы Братиславская и Сакко и Ванцетти). В семье было шестеро детей. В семье Таси Михаил сразу же занял лидирующее положение в части организации развлечений. Он устраивал домашние спектакли, опираясь на "актерский" состав семьи. Тася под фамилией Михайлова позже будет выступать в театре. Правда, статисткой, но тем не менее в афишах ее фамилия упоминалась. Сестра Софья станет профессиональной актрисой, память о ней до сих пор жива среди харьковчан. У Михаила опыт постановок, опыт организатора был немалый. В Киеве он посещал драматическое отделение курсов М. Е. Медведева, открывшихся в сентябре 1911 года. На этих курсах читались лекции по истории русского театра и изобразительного искусства. Осмотр города, прогулки по его заснеженным улицам с пояснениями Таси позволили Михаилу получить массу самых разнообразных впечатлений и достаточно подробно ознакомиться с Саратовом. Это был город новой формации, город с нескрываемой торговой "физиономией". На его центральных площадях стояли гостиные дворы (старый и новый, еще в лесах), Верхний базар, толкучий рынок. Завершало торговую панораму города здание Купеческой биржи, выстроенное под явным влиянием архитектуры римских триумфальных ворот. Странным была не эта явная дань классическому прошлому, а его функциональная нагрузка. Ворота не стояли отдельно, как полагалось им и как их ставили древние римляне или как, к примеру, стояли в том же Саратове В городе стояли десятки храмов и церквей. Саратовцы гордились древним Троицким собором - почти ровесником города. Там хранилась икона Нерукотворного Спаса, которую, по преданию, перенесли из храма древнего, левобережного города Саратова. На другой площади - Соборной - высился собор Александра Невского со следами "латинского" стиля в архитектуре. Рядом с ним стоял только что открытый памятник Александру II. Недавно состоялась церемония торжественного открытия университета. Хотя он и разместился в огромном трехэтажном здании, украшенном элементами стиля "модерн", но пока еще действовал один медицинский факультет (лишь в 1918 г. появились другие факультеты). В городе работал музей, основанный художником А. П. Боголюбовым, и при нем - рисовальная школа. Тася с радостью показала Михаилу строящееся здание консерватории, гимназию, в которой училась. Увидел он и театры - городской весьма скромного вида и частный "Ренессанс". Город в зимнее время года выглядел несколько печально. Снег скрыл реку. Темно-коричневый (в ту пору года просто грязный) цвет фасадов придавал улицам какой-то тревожный облик. Главной целью его поездки было свидание с Тасей. Их молодой задор и крепнувшее чувство, по-видимому, не вызвали одобрения у родителей. Прежде всего у ее отца. В неоконченной повести "Мне приснился сон..." писатель вспоминает (как мне кажется) свой разговор с Николаем Николаевичем. Он показался тогда Михаилу несколько неожиданным по тону. Действительно, студент университета, военнообязанный (в октябре 1908 г. его приписали к Киевскому городскому призывному пункту), задумал жениться. Что это? Юношеский, необдуманный шаг? Вероятно, у Николая Николаевича нашлись свои доводы и имелся свой способ убеждения. В повести героя обидел "один человек" и ему "захотелось уехать в тот город, где он жил, и вызвать его на дуэль". "Один человек" - это, вероятно, Николай Николаевич, а "тот город" - Саратов. Поездка Михаила в Саратов зимой 1911 - 1912 годов не дала результатов. Жизнь испытывала его, и он проявил настойчивость. Летом 1912 года Михаил вновь появился в Саратове. По-другому теперь выглядели улицы, дома, горы. Солнце сумело вдохнуть жизнь и радость в окаменелые творения человеческих рук и природы. Краски города и окружающего его ландшафта стали свежими, яркими, разнообразными. Особенно привлекали горы. В один из таких летних дней Михаил и Тася поднялись на Соколовую гору. Хотя она была и невысокой, но совершить прогулку на нее оказалось не так-то легко. Глубокие овраги-оползни преграждали дорогу. Но зато вид с нее открывался великолепный. За рекой Михаил увидел широко разостланное пестрое степное пространство. Блестела гладь Волги. Летняя поездка в Саратов получилась удачной. В Киев Михаил уехал с Тасей. К этому времени она успела закончить гимназию. После свадьбы молодые поселились в доме N25 по Рейтарской улице, но прожили там недолго. Среди сохранившихся в киевском архиве документов - прошение об отпуске по случаю рождественских каникул в город Саратов. 21 декабря 1913 года Михаил Булгаков получил отпускной билет сроком по 15 января 1914 года. На документе стоит отметка о своевременной явке студента Булгакова в университет. Значит, супруги Булгаковы пробыли в Саратове с 22 декабря по 14 января. Родителям Таси они предстали вполне солидной супружеской парой. Вместо привычного имени Тася появилось новое: "жена студента госпожа Татьяна Николаевна Булгакова". Летом 1914 года Булгаковы приехали погостить в Саратов. В городе по-прежнему играла музыка при яхт-клубе и по вечерам на "Приволжском вокзале" Барыкина пел хор. Но уже слышалось что-то тревожное в их исполнении. Жили Булгаковы на даче. Там их застало известие о начале войны с Германией. А. Бурмистров
Июнь 1914 года. Вот уж несколько дней Михаил Булгаков находится недалеко от Саратова. Вместе с женой Татьяной Николаевной он гостит на загородной даче своего тестя Н.Н. Лаппы, управляющего Саратовской казенной палатой. В среду обедали поздно: ждали Николая Николаевича. Он приехал возбужденный, сообщил, что получено высочайшее повеление государя "привести армию и флот на военное хозяйство". Первым днем мобилизации назначено 17 июня. Теперь стало не до отдыха. Однако о возвращении молодых в Киев не могло быть и речи. Николай Николаевич и супруга его Евгения Викторовна в один голос заявили: "Вас ничто не должно касаться! Отдыхайте, набирайтесь сил. У вас все еще впереди. Неизвестно, как сложатся обстоятельства дальше!" На улицах бурлили страсти. С площадей, где устраивались манифестации, неслись призывы: "Постоим за братушек-славян!", "Долой Австрию! Да здравствует Сербия!"... В Мирном переулке развернул работу призывной участок. Городское по воинской повинности присутствие обязало нижних чинов запаса явиться к 6 часам утра на второй день призыва на сборный пункт. К полудню вся Митрофаньевская площадь, к которой он прилегал, словно в базарный день, заполнилась народом. Под широким навесом специальная комиссия отбирает на военные нужды лошадей. Происходит все это неподалеку от Дома министерства финансов, где находится Казенная палата. Отсюда, из окон третьего этажа, хорошо просматриваются и базарная площадь, и Лысая гора за вокзалом, и обрывающаяся к Волге Соколовая гора - словом, едва ли не весь город, с вырвавшимися над пенной зеленью деревьев многочисленными маковками, куполами, шпилями, башнями церквей православных, лютеранской и католической. Июльские газеты сообщали: в казенных и общественных заведениях приостановлены работы. "Будем ли воевать?" - этот вопрос волнует всех. По распоряжению полиции в городе закрыты все казенные лавки, трактиры, ренсковые погреба и пивные лавки. Пьяные на улицах попадаются редко. Около "Липок" старый вояка, бывший на японской войне, рассказывает окружившим его гуляющим про бои под Тюренгеном: "Теперь лучше будет, - заключает он свой рассказ, - потому что с нами Англия!" Любители французской борьбы собираются в цирке братьев Никитиных. Приехал знаменитый борец Николай Вахтуров. Участвуют борцы из Японии, а также негры и немецкие атлеты. В саду "Приволжский вокзал" по-прежнему звучал вечерами оркестр, благоухали цветы, а посетители лакомились мороженым, подававшимся в мельхиоровых вазочках. Владелец табачного магазина Згуриди отправил губернатору в качестве презента только что полученные из Каира папиросы "из лучшего в мире турецкого табаку". А вот пивоваренный завод "Гофман", выпустивший в продажу "превосходное выдержанное пиво, приготовленное мюнхенским специалистом-пивоваром", как никто, остро почувствовал приметы войны. Господа - любители пива, будто сговорились, дружно игнорировали немецкий товар, а кое-кто требовал переименовать Немецкую улицу. Германский консул срочно выехал из Саратова, передав все дела о защите германских подданных американскому консулу в Ростове-на-Дону. Правда, в городе оставался вице-консул, господин Эрт, но его задерживали здесь меркантильные интересы. Вице-консул, между делом, имел в Саратове завод и домовладения. Помимо господина Эрта немалыми капиталами ворочали здесь владельцы мощных мельниц, вернее сказать, мукомольных заводов - Шмидт и Борель. Мукомольное производство в губернии, сосредоточенное в руках нескольких хозяев, давало каждый год по нескольку миллионов рублей дохода. Процветали также завод Гантке, торговый дом Рейнеке, типографское предприятие Авербаха... На этой фамилии следует ненадолго задержаться. Верно, интересующий нас Авербах, по имени Леопольд, в описываемый период едва достиг одиннадцатилетнего возраста. Однако всего через пять лет он станет членом ЦК Союза молодежи и возглавит затем в Москве редакцию газеты "Юношеская правда". Летом 1925 года, когда в издательстве "Недра" выйдет сборник Михаила Булгакова "Дьяволиада", то одним из первых откликнется па него рецензией в газете "Известия" тот самый, некогда саратовский мальчик Леопольд Авербах, ставший к тому времени одним из идеологов и руководителей Российской Ассоциации пролетарских писателей (РАПП). И будут в той рецензии следующие строки: "еужели Булгаковы будут и дальше находить наши приветливые издательства? <...> Рассказы М. Булгакова должны нас заставить тревожно насторожиться. Появляется писатель, не рядящийся даже в понутнические цвета". В городе образуется губернский комитет по оказанию помощи раненым. Саратов назначен окружным пунктом для распределения раненых. Одними из первых в комитет обращаются немцы-колонисты. Движимые патриотическими чувствами, они заявляют о своем желании собрать до 50 тысяч рублей. На эти средства они готовы под флагом Всероссийского земского союза открыть лазарет для раненых на сто коек. Чиновники Казенной палаты, собравшись в кабинете управляющего, постановили каждый месяц отчислять из своего жалованья деньги на содержание раненых. Избрали комитет из пяти человек. В него вошли Д. М. Дядюченко, Н. И. Кедров, Л. Е. Симонова, К. И. Сидоров, С. Ф. Шестернин. Евгения Викторовна Лаппа согласилась заведовать лазаретом. Весь лазарет состоял из двух просторных палат, на десять коек каждая, кухни и перевязочной. 19 августа губернский комитет по оказанию помощи раненым на своем очередном заседании с удовлетворением отметил готовность города к приему раненых: оборудовано более 20 лазаретов, в том числе в университете, губернском земстве, крестьянском банке, VI смешанном училище, духовном ведомстве, здании Рязано-Уральской железной дороги, Сергиевской церкви... Всего на 2183 койки. Н. Н. Лаппа сообщил членам комитета о передаче в ведение земского союза лазарета, оборудованного в Казенной палате. Питание больных и надзор за хозяйственной деятельностью, подчеркнул он, остаются за служащими палаты, на что ежемесячно отчисляется по 500 рублей. Со стороны земства потребуется расход на медицинский персонал и медикаменты. Эти дни Булгаков почти все время проводит на первом этаже: со свойственной ему увлеченностью он всецело отдается предстоящей работе, вместе с Евгенией Викторовной хлопочет в лазарете. Официально Булгаков в списки лиц, работающих по уходу за ранеными, внесен не был. Бескорыстно и добровольно проводил он в лазарете с утра до вечера по нескольку часов ежедневно. Для раненых его присутствие и помощь были как нельзя более кстати - единственный мужчина в их окружении. К тому же внимательный и быстрый. Из материалов губернской газеты "Саратовский листок" становятся известны имена и первых пациентов Булгакова: Великанов, Исаев, И. Комоля, М. Каблуков, Ольховиков, Пронин, Становский, Т. Сахибгиреев, Тимофеев, П. Цепков. Вслед за первым поездом раненых начали доставлять в Саратов едва ли не каждую неделю. Только за один месяц, с 24 августа по 24 сентября, через саратовский эвакопункт прошло 2975 раненых, в том числе 903 человека - пленные. Долго поработать в лазарете Булгакову не пришлось. После летних каникул и отпусков в университете возобновлялись занятия. Надо было возвращаться в Киев. Очередное посещение Булгаковым Саратова относится к февралю 1917 года. Точно так же, как три года назад, застало его в городе на Волге известие о начале войны, на этот раз, 1 марта, взволнованный Николай Николаевич Лаппа сообщает ему о свержении царя. И снова на улицах толпы людей, митинги, демонстрации... Примечательно также, что к этому времени относится и пребывание в Саратове будущего исполнителя роли Ивана Васильевича в спектакле по пьесе М. Булгакова "Зойкина квартира", поставленном в театре имени Евг. Вахтангова, - Б.В. Щукина. Последний раз Булгаков посетил Саратов незадолго до окончания 1917 года. Предположительно поездку пришлось предпринять по просьбе родителей жены. Николаю Николаевичу удалось решить вопрос о переезде в Москву и работе там. Часть ценных вещей и имущества решили отдать дочери. Поездка оказалась нелегкой. На каждой станции поезд стоял по три-четыре часа, составы осаждали толпы возвращавшихся с фронта солдат. В Саратове с наступлением сумерек люди опасались выходить из домов. Участились случаи грабежей, разбоя.
Суровое время, превратившее всю Россию в поле жестоких сражений, не пощадило близких первой жены М. Н. Булгакова Татьяны Николаевны. Ее отец, Николай Николаевич, недолго проработав в Наркомфине, умер от разрыва сердца. Из четверых его сыновей к двадцатому году в живых не осталось никого. Более милостивой оказалась судьба к представительницам женской половины этой семьи, хотя жизненных невзгод хватило и па их долю. Евгения Викторовна Лаппа скончалась в 1963 году, два года спустя умерла ее дочь Софья Николаевна. Последней ушла из жизни Татьяна Николаевна, Тася, как любил называть ее М. А. Булгаков. В. Кац
|
         |